АЛЕКСЕЙ-ГОНЧАРОВ.РФ

Алексей ГОНЧАРОВ

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДРЕЙКА

   

1. Камень Терры

   Вначале была Пустота. И собрались боги и стали решать, как им обустроить этот мир. И тогда Афри создал новую звезду и назвал ее Солнце. «Теперь у вас будет тепло и свет», – сказал он. И боги начали создавать свои планеты. Кул-Кум любил огонь, и он создал свою планету близко от Солнца. Пламя опалило ее, и никто не смог на ней жить. Мариф захотел иметь самую большую планету. Но на такой планете всем было тяжело, и никто не захотел на ней жить. Кор-Соггот не любил Афри, поэтому он создал свою планету далеко от Солнца. «Моя планета будет Царством Вечного Льда», – сказал Кор-Соггот. И тогда Терра создала свою планету и назвала ее Земля. Красива была Земля. Она всем понравилась, и боги решили поселиться на ней. Но Кул-Кум проник вглубь Земли и разжег ее недра. «Это моя планета, Кул-Кум, – сказала Терра. – Не трогай ее, ведь у тебя есть собственная». Но Кул-Кум не захотел слушать Терру. «Ты живешь на земле, а я буду жить под землей», – сказал Кул-Кум. С тех пор между Террой и Кул-Кумом осталась вражда. Люди, эльфы и гномы поселились на Земле, и со временем эту легенду забыли.

   – Все, Бенет, я так больше не могу! – сказал Дрейк и ожесточенно взмахнул рукой.
   – Что, опять были видения?! – толстый Бенет встревоженно посмотрел на друга.
   – Да нет, какие там видения, ты не понимаешь… – Дрейк задумался и замолчал.
   Деревня утопала в утреннем сонном оцепенении и поэтому была еще тиха. Только по центральной улице двигались две фигуры. Два парня, которым пришлось встать очень рано, чтобы успеть к работе. Тот, что был повыше и постройней – Дрейк – служил подмастерьем у кузнеца. Пока все еще спали, он должен был подготовить кузницу к приходу хозяина: разжечь горн, разложить и почистить инструменты. Мастер любил, когда к его приходу все было готово к работе. Бенет, неловкий толстый увалень, работал на ферме на окраине села, а там работу начинали очень рано. Вот и приходилось приятелям вставать затемно.
   Но зато и рассвет они не пропускали. Каждый день они видели, как встает жаркое солнце над горизонтом, как распрямляются после ночной дремы травинки, как начинает шелестеть листва под первым утренним ветерком. Ощущение свежести и свободы витает в эти часы над миром. Это потом улицы деревни наполнятся возгласами людей и скрипом телег, из труб повалит дым, улицы пропитаются запахами готовящейся на кухнях снеди, а под ногами будут шнырять домашние животные, которые тоже весь день будут заниматься только одним делом – добыванием пропитания. Да, раннее утро имеет свои достоинства.
   Но Бенета, как всякого простодушного недотепу, вместо красот природы, больше беспокоили мрачные мысли приятеля. Он считал: все, рассказанное Дрейком, приходит Дрейку вместе с «видениями», то есть симптомами некой душевной болезни. В то, что ему рассказывал Дрейк о себе, он, вообще-то, не очень верил, хотя послушать было интересно.
   А Дрейк шел молча по улице и сжимал в руке маленький камешек. Месяц назад его действительно посетило «видение».
   – Как ты думаешь, Бенет, бывают на свете сверхъестественные существа?
   Бенет искоса посмотрел на друга.
   – Я не знаю, – нехотя произнес он. – Всякое может быть…
   Разговор явно не клеился, но тут друзья подошли к перекрестку. Они распрощались, и каждый пошел по своим делам.
   Дрейк зашел в кузницу, бросил растопку в горн, зажег огонь и занялся уборкой. Работая, он вспоминал, что произошло несколько дней назад.
   …Он вышел тогда за деревню и гулял на пустоши, неподалеку от места, которое называлось Провалом Стоункипа. Эта пропасть пользовалась дурной славой, но бродить там было интересно. Земля была нетронута, повсюду рос кустарник, молодые деревца подставляли ветру листву. По высокой траве было даже трудно идти. Но здесь было намного уютнее, чем на однообразных и вытоптанных полях и пастбищах.
   Солнце зашло, и кроны деревьев приобрели в полумраке причудливые формы. Ветки покачивались, а листья тихо шелестели. Дрейк остановился – впереди он увидел женскую фигуру. Она как бы возникла из ниоткуда и кто бы сказать определенно, реальна эта женщина или только мираж. Но распущенные белокурые волосы и светлый лучистый взгляд Дрейк узнал сразу. В памяти всплыло имя: Терра.
   – Я искала тебя, Дрейк, – произнесла женщина и, сделав шаг навстречу, улыбнулась. – И я знала, что найду тебя именно здесь.
   Дрейк молчал. Не от неожиданности, а потому, что не знал что сказать. Он не мог сказать просто: «Здравствуй, Терра». Он молчал и ждал.
   – Я хотела поговорить с тобой, – продолжала Терра. – Ты помнишь Стоункип?
   – Да.
   Дрейк произнес это простое слово с трудом.
   – Прошло много времени, и я думаю, ты мог бы вернуться. – Терра едва заметно улыбнулась кончиками губ. – Ты ведь хочешь вернуться?
   – Я не знаю. Наверное, хочу
   – У тебя будет такая возможность. Этот камень позволит тебе попасть в Стоункип, когда ты пожелаешь.
   Терра отдала Дрейку маленький блестящий камешек и исчезла.
   – Прощай! – донеслось из темноты.
   Дрейк огляделся. Вокруг никого не было, впрочем и увидеть ничего было нельзя, потому что вечер уже переходил в ночь. Дрейк разжал руку и поглядел на камушек, который слабо светился в темноте. Вот и все…
   Теперь Дрейк и сам не понимал, привиделось ему эта встреча или все было на самом деле.
   Вдруг кто-то хлопнул его по плечу.
   – Чего задумался, подмастерье?
   Дрейк обернулся. Доналд Хокс – мастер и владелец кузницы – почти всегда был в хорошем настроении, когда дела шли хорошо. Поскольку вопрос явно не требовал ответа, Дрейк просто стоял и ждал, что скажет хозяин. А тот осмотрелся, попробовал пальцем остроту зубила, что-то хмыкнул себе под нос, а потом снова обернулся к Дрейку:
   – Так, давай работать. Зови мальца. Где он все время носится?
   Петер был третьим работником на кузнице. Он качал меха, пока Хокс с Дрейком занимались работой. Смышленый мальчишка, которому очень нравилось работать в кузнице. К началу работы он появлялся рядом с кузницей и играл на улице, пока его не звали.
   Самое интересное, что рядом с кузницей протекал ручей, и деревенский староста не раз предлагал Хоксу построить всем миром водяное колесо, чтобы двигать меха. Кузница была нужна деревне, она приносила ощутимый доход, и затраты, несомненно, оправдались бы. Но Хокс каждый раз отвечал отказом. «Надо чтобы кто-то учился ремеслу», – отвечал он. Само собой, он не собирался лишаться лишней пары рабочих рук. Вот Петер и был таким учеником, который учился, в основном, только смотря, как работают другие.
   Дрейк вышел во двор и позвал паренька. Когда Петер занял свое место у мехов и подбросил несколько кусков угля в горн, что тоже входило в его обязанности, мастер, почесав в затылке, принял решение.
   – Сначала ступицы, – скомандовал он.
   Это означало, что они будут отливать ступицы колес, которые, кстати, продавались очень неплохо, потому что использовались в колесах тяжелых возов, фургонов и военных катапульт. Дрейк достал тигель, набросал туда обломков бронзы, а потом, поднатужившись, ухватил его клещами и поставил в горн. Петер начал сильнее качать воздух мехами, пламя загудело, а от углей пошло яркое свечение. Тем временем Дрейк достал с полки четыре глиняных полуформы для ступиц и связал их попарно проволокой. Отливали за один раз по две ступицы, потому что покупатели заказывали обычно по две или четыре. Формы Дрейк тоже поставил в горн, но ближе к краю, чтобы они хорошо разогрелись, и из них ушла сырость. Огонь гудел, искры взлетали вверх, мастер терпеливо ждал.
   Через некоторое время поставленный в горн тигель начал раскаляться. Ярко-красным светом замерцали его стенки. Бронза внутри стала пепельно-серой от жара, и на ней заплясали сине-зеленые огоньки. Металл горел, не выдерживая высокой температуры, а по кузнице распространился едкий запах. Потом Дрейк пошевелил тигель, и куски бронзы сразу потеряли видимость твердости, расплылись и слились воедино. Расплавленный металл засветился светло-розовым.
   – Пора, – сказал Хокс.
   Они с Дрейком взяли длинный захват с четырьмя ручками, чтобы можно было поднять тигель с двух сторон. Дрейк только помогал своей силой, предоставив действовать мастеру. Тигель следовало наклонить над формой быстро и плавно, и ровно настолько, чтобы вылилось нужное количество металла. А жидкий металл не вода, он течет стремительно, и только мастер может заполнить форму так, чтобы внутри не образовались пузыри, и не вылилось лишнего. Хокс подвел край тигля к литнику формы и точным движением наклонил тигель. Живой струйкой полился металл. Форма заполнилась, и через ее край перетекла тонкая ленточка металла, на глазах превращаясь из ярко-розовой в серебристо-желтую.
   – Вторую.
   Тигель поднесли ко второй форме. Дрейк держал, а мастер, сопя, заполнил и вторую форму. Тигель заметно полегчал. Его отставили в сторону остывать, а Дрейк подцепил металлическим крюком формы и отставил их подальше от жара. Они тоже должны остыть, прежде чем их можно будет раскрыть и вынуть отливки.
   Судя по всему, Хокс остался доволен проделанной работой, и потому сказал:
   – Выкурю трубочку.
   Он достал, набил, разжег свою трубку и вышел на улицу. Петер тоже выскочил наружу, предоставив огню в горне гореть самостоятельно. Вышел поразмяться и Дрейк. Пока хозяин сидел на камне и попыхивал трубкой, подмастерье мог отдыхать. Он остановился рядом с мастером.
   – В деревне опять появились рекрутеры, – произнес негромко Хокс, вынув трубку изо рта. – Я сказал старосте, чтобы он не вздумал тебя отдавать.
   Дрейк прекрасно понимал, что это значит. Местному князю снова потребовались солдаты. Для того чтобы выиграть войну против другого такого же князька, солдат нужно много и почему-то их всегда не хватает. Вот и рыщут посланцы князя по деревням. Дрейку стало одиноко и тоскливо.
   Разумеется, им намного легче забрать в солдаты безродного сироту, нежели сына богатого фермера или чиновника. Но и Дрейк вроде как не одинок. Он нужен Хоксу, а Хокс нужен деревне. Правда, Дрейк понимал, что защита эта призрачна. Не так уж много влияния у деревенского кузнеца, пусть даже и зажиточного, чтобы противостоять посланцам князевой военной машины. Вот на толстого Бенета никто не позарится. Таких, как говорят, в армию можно брать, только чтобы помогать есть кашу на привалах. Вчера Дрейк видел двух чиновников, приехавших в деревню, но зачем они прибыли, узнал лишь сегодня.
   Он прошел дальше за кузницу и остановился на берегу ручья, который журчал в каменном русле. Дрейк смотрел на воду и сбрасывал ногой вниз маленькие камешки.
   – Дрейк! Где ты? Иди сюда! Работать пора! Дрейк! – услышал он голос хозяина.
   Дрейк подошел к кузнице. На помосте под навесом стоял красивый конь. Его звали Дюгонь, и ездил на нем хозяин одной из ферм. Дрейк знал всех животных в деревне, которым требовалось прибивать подковы. Он потрепал коня по холке и вошел в кузницу. Внутри Хокс разговаривал с Кейзом – владельцем коня. Кейз, будучи достаточно богатым фермером, обычно присылал кого-нибудь перековать лошадь, а то, что он пришел сам, казалось немного необычным. Впрочем, Дюгонь был его любимцем.
   Хокс молча показал Дрейку на те подковы, на полке, которые следовало взять, и продолжил разговор с посетителем.
   Для лошади подковы – что обувь для человека. Чем больше бегаешь, тем чаще приходится менять. Подковы даром что железные, а снашиваются очень быстро. «Счастливчики», которые находят подковы в дорожной пыли и несут себе домой, часто не задумываются о том, что эти «амулеты удачи» – всего лишь изношенная лошадиная обувка. Но почему-то никому не приходит в голову прибить над дверью старый изношенный башмак на удачу, даже если этот башмак был свидетелем многих удачных дел.
   Обычно лошади боятся огня в гудящем горне и звона инструментов, поэтому лошадей перековывают на улице. У Хокса для этого имелся специальный навес, чтобы было удобно работать и в дождь. Но подкову, прежде чем прибить к копыту, вначале надо раскалить. Этим и занимался подмастерье. Дрейк мог бы и сам перековать Дюгоня, взяв в качестве подмастерья Петера, но у Хокса существовало железное правило: в присутствии заказчика всю основную работу делал мастер. Вот если лошадей оставляли на время у кузницы, тогда Хокс мог поручить эту работу и Дрейку. А сейчас он взялся за дело сам. Подошел к Дюгоню и хлопнул его по ноге, чтобы увидеть копыто. Конь послушно поднял ногу – видно, такая операция была ему не в первой. Хокс клещами отодрал старую подкову, почистил копыто и крикнул в темноту кузницы:
   – Дрейк, подкову!
   Дрейк уже нес щипцами раскаленную подкову. Ее приложили к копыту, пахнуло дымком, и подкова плотно впечаталась в копыто, как будто Дюгонь уже родился с этими железками на ногах. Мастеру осталось забить несколько гвоздей, и четверть дела была сделана.
   По окончании работы Кейз вскочил в седло, погонял Дюгоня около кузницы и, видимо, остался доволен. Он подъехал к кузнецу, наклонившись, передал ему плату, поблагодарил, кивнул Дрейку и ускакал.
   Пока Хокс размышлял, что делать дальше, пришла Анна Хокс, его дочь, и принесла обед. Она поставила тяжелую корзину на землю и, взяв в руки большую глиняную миску с чем-то вкусным, зашла в кузницу.
   – Дрейк, где у вас вертел? – раздался ее голос.
   Дрейк не помнил, где у них находится вертел. Сами они еду не готовили.
   – Возьми клинок от шпаги, там, в углу, – крикнул он в темноту.
   – Ну вот, еще, клинок портить, – проворчал Хокс и пошел в кузницу.
   Раздалось звяканье металла. Видимо, так необходимый сейчас вертел в процессе работы забросали всяким металлическим хламом.
   Вскоре куски мяса насадили на металлический прут и поставили жариться на горн. Хокс всегда говорил, что самое вкусное мясо – это то, которое зажарено на углях его кузницы.
   Поскольку погода была хорошая, Дрейк с Петером вытащили на улицу стол и пару скамеек.
   На столе появились петрушка и лук, свежий хлеб, картошка и два кувшина. Пока жарилось мясо, Анна расставила на столе глиняные миски. Когда картину на столе дополнила миска с кусками дымящегося жареного мяса, все заняли свои места за столом. Все были голодны и поэтому ели с аппетитом.
   За столом многих тянет поговорить. Вот и к Хокс пришел в благодушное расположение духа.
   – Славный ты парень, Дрейк, – сказал кузнец, разгрызая кость. – Только зауми у тебя много. А в оружии ты хорошо разбираешься, уважаю.
   В оружии Дрейк действительно разбирался хорошо. Это было единственное, в чем Хокс признавал его авторитет. Дрейк мог безошибочно выбрать угол заточки двуручного меча, знал, как закалить кинжал, а изготовленными им стрелами пользовались на соревнованиях стрелков первые лучники князя. Хоксу оставалось только гадать, откуда у безродного сироты такие познания.
   – Я тебе вот что скажу, – продолжал Хокс. – По всей видимости, скоро будет война. А раз война, значит, и порушат и пожгут немало. Нам надо открыть новое дело. Хватит нам прибивать лошадям подковы. Мы с тобой займемся производством гвоздей. Строить после войны придется много, и гвозди всем понадобятся. Только производство это надо налаживать с размахом. Нам с тобой вдвоем не управиться. Наймем еще подмастерьев и сделаем пристройку к кузнице. Гвоздь, он маленький, а попробуй отковать их тысячу штук! А еще надо развозить их по деревням. Я бы поставил тебя мастером в кузне, а сам бы занялся продажей. Как ты думаешь, а?
   Дрейк пожал плечами.
   – Я не знаю, – ответил он. – Можно бы, наверное.
   Он никогда не задумывался над такими вопросами, сколько гвоздей может понадобиться в окрестных деревнях. Вот с лошадьми все понятно. Когда надо подковать лошадь, ее приводят к кузнецу. Кузнец не будет сам бегать по дворам и спрашивать. И гвоздей на каждую подкову нужно шесть штук. Значит, на четыре подковы требуется две дюжины. А куда можно сбыть несколько тысяч гвоздей, Дрейк не представлял.
   – Ну ладно, мы это еще обсудим, – сказал кузнец. – Анна, давай, что там у тебя еще.
   Хозяйка откинула холстину с большого блюда и стала резать пирог.
   – Сегодня с рыбой, – объяснила она.
   – Годится! – одобрил кузнец.
   Петер тоже пододвинулся поближе. Запахло рыбной начинкой и распаренными лавровыми листьями. В кружки полилось красное вино. Правда, Петеру досталась полная кружка козьего молока, которое он почему-то не очень любил.
   После обеда работа пошла обычной чередой.
   Уже к концу рабочего дня, когда солнце начало склоняться к горизонту, у хоксовой кузницы появился староста. Он отозвал кузнеца в сторону, и они о чем-то долго говорили. Точнее, говорил староста, а кузнец с недовольным видом кивал.
   Потом Хокс обернулся к своим подмастерьям.
   – Эй, не расходитесь, мы будем работать всю ночь, князю нужно оружие! – крикнул он.
   Дрейк и Петер уселись на траве на берегу ручья. К ним подбежали несколько деревенских мальчишек. Они, конечно, втайне завидовали Петеру, ну и, конечно, любили потолкаться возле кузницы. И тут, как это уже бывало не раз, кто-то попросил:
   – Дрейк, расскажи про Стоункип!
   Всем нравились рассказы Дрейка о приключениях в подземном мире, и многие рассказы ему приходилось повторять по нескольку раз. Детей не интересовал вопрос, действительно ли Дрейк был в Стоункипе или где-то еще, или он все это придумал. Главное, что он умел рассказывать всякие истории. Они много раз просили его повторить, как он сражался со змеями, как путешествовал с гномами по подземельям, как убегал от злобных троггских шаманов, спасаясь пущенных ими огненных шаров.
   Дрейк и сам любил эти рассказы. Он уносился мыслями в мир, где он был не просто подмастерье Дрейк, а сильный и удачливый воин Дрейк, следопыт и победитель чудовищ. И всегда по окончании повествования находился кто-нибудь, кто расспрашивал и выпытывал подробности. Сегодня вопросам тоже не было конца.
   – А правда, что фэйри могут исчезать?
   – А правда, что бывают муравьи высотой в три фута?
   – А правда, что если попьешь из волшебного фонтана Терры, то все раны сразу заживают?
   – А почему Стоункип провалился под землю?
   После этого вопроса галдеж сразу стих. Все молчали и ждали, что скажет Дрейк. Если сказочные чудовища и волшебники могли быть вымыслом, то Провал Стоункипа был абсолютной реальностью. Далеко за деревней, за полем, если подойти к подножию невысоких холмов, в земле зияла бездонная пропасть. Отвесные края обрывались далеко в глубину, и никто не знал, что находится там на дне. Подходить и заглядывать вниз все боялись, потому что земляные кромки пропасти легко обваливались. Во всяком случае, не было никого, кто мог бы похвастаться, что он рассмотрел что-нибудь внизу. Утром и вечером провал обычно был затянут туманом, а ночью, говорят, иногда появлялись непонятные сполохи, идущие из глубины. Правда, желающих оставаться ночью один на один со страшным провалом, и следить за тем, что там творится, находилось не так уж и много. Матери под страхом самых страшных наказаний запрещали детям даже близко подходить к пропасти, боясь, что те сорвутся вниз. Пастухи никогда не подводили стадо близко к Провалу. А когда случалось, что в округе пропадали люди, то это, как правило, объясняли тем, что они нашли свой конец на дне этой бездны.
   А вот Дрейк особенно и не скрывал, что ему довелось побывать внизу, и не просто побывать, а совершить захватывающее путешествие по тайным коридорам Подземного Царства и невредимым вернуться обратно. Причем он никогда не спорил с теми, кто не верил ни одному его слову и молчаливо соглашался с тем, что все это могло быть выдумкой. Но это только подливало масла в огонь любопытства. Некоторые считали его сумасшедшим, некоторые искусным вралем, но ему было абсолютно все равно.
   Поэтому детворе было очень интересно, как он объяснит появление этого таинственного и страшного провала. Но Дрейк, который мог с подробностями ответить на любой вопрос о сказочной подземной жизни, тут только хмурился и пожимал плечами. «Я не знаю», – обычно отвечал он. Так сказал и на этот раз.
   Но это была единственная неправда в его рассказах. Он знал. Он помнил.

! →  Глава 2

© А. Гончаров, 2002-2014

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100